ЦИТАТА — Эйден Тозер: «Что мешает нам войти в Божье Присутствие?»

«(Пребывание в Его Присутствии) никогда не порождалось одними интеллектуальными познаниями о Боге. Сердца, готовые «сокрушаться» от любви к Божеству, они из числа побывавших в Божьем Присутствии и пристально взиравших на величие Божества. Мужи, сокрушенные сердцем, – люди таких достоинств, которых не знали и не понимали люди обычные. Их речь была речью наделенных духовной властью людей. Они бывали в Божьем Присутствии и передавали то, что видели там…

Таковыми были пророки; не книжники, ибо те говорят нам о том, что они вычитали, а пророки, которые говорят о том, что увидели. Разница здесь вовсе не мнимая, а реальная. Между книжниками, которые вычитали, и пророками, которые были там и видели, пролегает океан. Ныне говорящих правильные слова великое множество, но пророки отсутствуют. Где же они? Непререкаемые голоса книжников возносятся над евангельскими церквами, но народ Божий ожидает услышать мягкий, любящий голос святого, который сам проник через завесу и взирал внутренним оком на чудо, которым является Бог. Между тем возможность проникнуть сквозь завесу с помощью чувственного, живого опыта, предстать пред лицо Божье, есть исключительное право всякого дитяти Божьего…

Что же мешает нам войти? Завеса, не удаленная, как была удалена первая, но оставшаяся на месте, и препятствующая Свету, и скрывающая от нас лицо Божье. Это завеса нашей плотской, падшей природы, которая продолжает существовать в нас без осуждения, распятия и отвержения с нашей стороны. Это завеса из плотной ткани самости, которую мы по-настоящему не осознали, которой мы втайне стыдимся, но которую не возвели на крестный суд. Эта светонепроницаемая завеса не есть нечто таинственное, и не так уж трудно опознать ее. Стоит только вглядеться в собственные сердца, и мы заметим ее там, зашитую, местами залатанную и подновленную и тем не менее являющуюся врагом наших душ и действенным препятствием для нашего духовного развития…

Эта завеса соткана из тонких нитей самости, грехов духа человеческого. Эти преступления не относятся к разряду наших дел, они – наша суть, не то, что мы делаем, но то, что мы собой представляем…

Если говорить более конкретно, то грехи нашего «я» суть наша самоправедность, жалость к самим себе, самодостаточность, самолюбование, себялюбие и громадное число подобных им качеств самости. Они укоренились внутри нас так глубоко, что стали во многом частью нашей натуры, мы перестаем их замечать, пока Господь не направит на них Свой свет. Более грубые, откровенные и недопустимые формы греха – эгоизм, честолюбие – непонятно почему допускают и терпят в среде христианских деятелей, и даже в кругах, известных безупречным правоверием. Эти проявления настолько часты, что многие люди стали отождествлять их с Евангелием. Полагаю, мое замечание не прозвучит цинично, но в наше время эти грехи, похоже, становятся необходимыми, чтобы завоевать популярность в некоторых кругах церкви видимой. Самовыдвижение под личиной проповеди Христа в наши дни столь распространено, что уже не вызывает недоумения…

Такое «я» питается уверенностью в собственной непогрешимости и чаще встречается на библейских конференциях, чем в пивной. И даже само стремление к живому Богу используется им, чтобы создать тепличные условия для собственного процветания и роста.
«Я» – это светонепроницаемая завеса, которая скрывает лице Божье от нас. Удалить её можно только практическим путем, в духовной борьбе, и никогда – с помощью наставления. С тем же успехом мы можем приказать проказе удалиться из нашего организма. Чтобы уничтожить эту завесу, требуется труд Божий, и тогда только мы сможем оказаться на свободе. Необходимо взять свой крест, чтобы он произвел свое действие внутри нас. Надобно вознести все преступления своего “я” на крест и осудить их. Надо приготовиться к суровому испытанию, к суду Божьему, в некотором отношении похожему на тот, что претерпел наш Спаситель…

Разорвать завесу – значит пораниться, нанести себе ущерб и пролить кровь. И если бы это было как-то иначе, то из креста выхолащивался бы крест, из смерти – смерть. Смерть никогда не была развлечением. Прорыв сквозь дорогую и нежную ткань, из которой соткана жизнь, не может не доставить глубокой боли. Однако это именно то, что крест совершил со Христом, а также то, что этот крест должен совершить с каждым человеком, чтобы освободить его…

Давайте страшиться самонадеянности, уверенности, что мы сможем разорвать завесу сами. Бог совершит все это за нас. Наша часть труда – повиноваться и верить. Надо покаяться, оставить грехи, отвергнуться самости, а затем посчитать этого врага распятым. Однако не следует смешивать “принятие” с действительным трудом Божьим. Надо стараться, чтобы этот труд совершался в нас. Нельзя останавливаться только на учении о самораспятии.

Старайтесь, чтобы этот труд совершался воистину и был доведен до конца. Крест суров и ужасен, он приносит смерть, но это единственный действенный крест. Этот крест не удерживает своей жертвы навечно. Наступает момент, когда его работа завершается и страдающая жертва умирает. После этого наступает Воскресение, славное и могущественное, и боль забывается от радости, что завеса удалена, и мы вступаем в реальное переживание непосредственной близости живого Бога…»

Эйден Тозер, “Стремление к Богу”.

Войти с помощью: 

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.